Антирелигия

Американский протестантизм как социальный тип

Статья посвящена социально-философскому анализу феномена американского протестантизма. Рассмат-риваются его основные особенности, среди которых выделяются прагматизм, приоритет внешней дея-тельности, изоляционизм, «приватизация религии». Обосновывается необходимость преодоления стереотипов фундаментализма, угрожающих потерей социальной идентичности в постхристианском мире.

Нарастающее усложнение религиозной ситуации, возрождение религии (возвращение религиозности в жизненный мир современника) и ее вторжение в другие сферы общественного сознания вынуждают исследователей заново непредвзято об-ратиться к изучению как самого феномена религии, так и особенностей характера ее отно-шений с социокультурными, политическими, экономическими и прочими измерениями бытия человека в мире. Особое внимание должно быть обращено на те религии и конфес-сии, которые претендуют на исключительность, монопольное обладание истиной и высший духовный авторитет. Причем основной интерес здесь представляет не сама догматика той или иной конфессии, но то, как и насколько она определяет весь образ жизни человека и общества. Очевидно, что на сегодняшний день мы наблюдаем показательное «столкновение цивилизаций» – исламской и христианской, социальная архитектоника, тип мировоззрения, уклад жизни которых определяется религией. Так, сегодня США именуются «христианской твердыней», «форпостом христианства». Учитывая место и роль США в системе междуна-родных отношений и развивающихся глобализационных процессах, стоило бы самым об-стоятельным образом проанализировать особенности религиозного сознания американского общества, взятые не в индивидуально-психологических, но в общественных формах выражения.

Исторически для США конституирующим фактором стал про-тестантизм, который сегодня считается «американской религией». С ним американцы свя-зывают свое «героическое» прошлое (колонизация, борьба за государственную независимость и демократические свободы), в представлении большинства с возрождением его пуританских ценностей связано и будущее нации (вспомним предвыборные призывы команды Дж. Буша «обновить дух первых поселенцев»). Определяющая роль протестант-ских доктрин и ценностей исследовалась многими классиками социальной философии (М. Вебер, А. де Токвиль, П. Сорокин), психологами (Э. Фромм, К.-Г. Юнг), активно изуча-ется современными специалистами-религиоведами (Л. Митрохин, В. Еленский, В. Легойда, В. Солодовников) [1-3]. Подробно изучены этика труда, социальные доктрины, политиче-ские ориентации, богословие культуры. Вместе с тем, на наш взгляд, отсутствуют целост-ные концепции, которые позволили бы представить предельно общую картину протестантского общества в американском варианте. Свести воедино результаты специаль-ных исследований для выработки особого теоретического конструкта, «идеального типа» (понятие Вебера) – узнаваемого и запоминающегося социального образа американского протестантизма – в этом видится цель данной статьи.

Ряд характеристик, вероятно, следовало бы начать с классиче-ского веберовского определения протестанта как прагматика, человека дела, подвижника труда. Труд здесь не только профессия, но и призвание. Казалось бы, что в этом случае труд предназначен не столько для себя, сколько для Бога и перед Богом, но это так лишь отчасти. В труде можно угодить Богу для того, чтобы воспользоваться Его благорасположением. Можно сказать иначе: труд – это такая жертва Богу, которая приносит возврат во сто крат и больше. Так труд становится служением Богу, но служением выгодным, так что жертва окупается сторицей. И, наверное, это было бы оправданно для религиозного человека, если бы делалось не сознательно, не с учетом всех расходов и доходов. Но поскольку выгод-ность осознается, до цента просчитывается и с нетерпением ожидается, то подобная моти-вация вряд ли соответствует заветам евангельского христианства: «Пусть левая рука не знает, что делает правая».

И. Подберезский указывает на интересные различия в отноше-нии к труду православных, католиков и протестантов: «...опрашиваемым пришлось выби-рать между тремя подсказками: «протестантская»: «Работа – нравственная необходимость, усердный и добросовестный труд будет вознагражден успехом и благосостоянием»; «пра-вославная»: «Работа – тяжелое бремя, которое нужно нести, чтобы получить средства к существованию, излишний же труд – свидетельство алчности»; «секулярная»: «Работа – источник получения денег, нужно искать такую работу, где можно получать больше денег без особого напряжения». 0,5 % респондентов затруднились с выбором, мнения же осталь-ных распределились следующим образом: «протестантская» позиция – 53,1 %; «право-славная» – 14,7 %; «секулярная» – 31,7 %».

При этом принимается презумпция, что именно благодаря капи-тализму удалось рационально организовать труд, получить желаемые результаты в виде потребительских благ, повысить уровень жизни. Для И. Подберезского это действительно серьезный аргумент в спорах с поборниками «чистой духовности», которые, напротив, убеждены, что мир безнадежен и наши труды ничего не изменят. По его мнению, путь ры-ночных преобразований, на который вышли постсоветские страны, предполагает возвраще-ние к этике добросовестного, честного труда и только «…введение капиталистических принципов хозяйствования, только приход капитализма – порождения Европы и протес-тантства» сделает возможными те впечатляющие успехи, которые вызывают зависть в на-ших странах [3].

Мы не можем не согласиться, что есть прямая связь между эти-ческими установками протестантизма и уровнем развития стран, живущих в соответствии с ними. Но эффективность и истинность не однопорядковы. Здесь интересно сравнить про-тестанта как прагматика, человека дела, с православным монахом-созерцателем, отшель-ником. В. Легойда обращает внимание на очевидный, но малоосмысленный факт: Америка не дала миру ни одного оригинального мыслителя в области богословия. Американский прагматизм требовал, чтобы «религия была четкой, простой и быстродействующей, рели-гией в газетном духе»; в таком обществе нет никаких целей, кроме движения (по Фромму) [2]. Схожие установки характерны и для философского прагматизма (Ч. Пирс, Д. Дьюи, У. Джеймс).

Верно и несомненно, что «вера без дел мертва», но «вначале было Слово», т.е. дела не самоценны, но служат Слову. Самоценность дела порождает суе-ту. А вот слово самоценно, поскольку всегда «живо и действенно». Не вдаваясь в деталь-ный анализ, мы лишь хотим сказать, что в протестантизме существует напряжение между словом и делом, идеалами и реальностью, разрешение которого угрожает утратой транс-цендентного горизонта, вырождением религии Слова в политику дела.

В ответ Веберу можно было бы заметить, что не только дух ка-питализма определялся протестантской этикой, но и протестантская этика, в свою очередь (а нам кажется, что в первую очередь), впитала дух капитализма, трансформировавшись в соответствии с его вызовами. Нетрудно заметить, что евангельская этика революционна по своей сути и всегда существует только в форме проекта, критического и нетождественного существующему социально-экономическому порядку. Наверное, поэтому представители «теологии освобождения» говорили, что если бы Христос появился на территории США, Его немедленно отправили бы за решетку как революционера.

В какой мере порядок, обеспеченный рынком и демократией, может считаться христианским? Даже многие протестантские критики убеждены, что де-мократия – естественное порождение христианства, только на современном этапе уже не имеющее никакого отношения к личности и учению Иисуса Христа (по Ж. Эллюлю). Со-временное христианство, став «структурирующей идеологией данного общества», переста-ло быть «взрывным ферментом глобального пересмотра жизни». Эллюль утверждает: социальная польза церкви как агента мира и порядка перекрыта непоправимым историче-ским ущербом от сокрытия подлинного евангельского замысла [4, с. 228]. Напротив, цер-ковь всегда должна ясно осознавать свою сверхисторическую миссию и быть аполитичной, т.е. чуждой конъюнктуре политического момента, всякий раз оставаясь «очагом обнов-ляющей инициативы», осуществляя «благодатный подрыв рутины» социально-политического и культурного порядка.

Американский же протестантизм чужд радикализма и эсха-тологических чаяний, здесь ожидается прямой переход от земного капитализма к капи-тализму небесному, где будет получена награда в зависимости от заработанного на земле. Таким образом, важно отметить нетождественность, несовпадение евангельской и протестантской этики (в рассматриваемом варианте), вопреки вероисповедным декларациям.

Второй характерной особенностью протестантизма по-американски следует считать известную тягу к внешней деятельности – к миссионерству. Коль именно деятельность, т.е. проявление себя вовне, становится высшей ценностью, то ее смысл открывается не просто в манифестации своего, но в покорении внешнего, в при-ведении его в соответствие со своим, внутренним. Причем под миссионерством нужно понимать не только распространение веры, но и экспансию тех политических систем, культурных форм, социальных институтов, в которых она преломляется. Неспроста аме-риканцев считают самой путешествующей нацией: покорение пространства, его освоение выражает какую-то потребность «американской души».

Создается впечатление, что американский протестант не может предстать перед Богом в молчании и пребыть (быть при Бытии), своим непрестанным дей-ствием он не только зарабатывает льготы и права перед Ним, но и оттягивает момент встре-чи. Не от этого ли внутреннего страха, когда нечего сказать, когда не привык молчать и просто быть, когда «думаешь, что богат», но «нищ и наг», когда твои дела взвешены на ве-сах и ты найден «очень легким», выводимы все те формы богослужебных и общественных шоу, непременно шумных и многолюдных; не отсюда ли и та страсть к миссионерству, ко-гда «обходят море и сушу»? Внутренняя неопределенность, неразвитость религиозного са-мосознания, непроясненная самоидентичность порождают специфический невротический комплекс, вытеснение которого становится возможным в деятельности. И здесь уверен-ность в своей избранности, в особой миссии просто спасительна. Хотя бы ради того, чтобы не превратиться в объект чужой деятельности, ее стоит перенести вовне, на чужую терри-торию (так «выносится» во внешний мир не только религия, но и производство, и военные конфликты).

В целом замечено, что активизация деятельности иностранных миссий связана с развитием доктрины Pax Americana, утвердившей исключительное право на цивилизаторскую миссию [2, с. 265]. Причем в качестве определяющего компонента идеологии «американизма» рассматривался именно протестантизм. На сегодняшний день американские миссии переживают спад своей активности, особенно те, которые были со-риентированы на страны бывшего Советского Союза. Это связано и с политическими, фи-нансовыми кризисами, и с процессами внутри протестантизма. Происходит переориентация на нехристианские (в частности, исламские) страны, откуда исходит пря-мая угроза американскому сообществу. Этому способствует и то, что православная и като-лическая церкви отвоевывают и ревностно оберегают свои «канонические территории». Поэтому американский протестантизм сегодня ищет новые точки приложения своих сил, новые территории для миссионерской колонизации. С другой стороны, он пытается реали-зовать свою внешнюю доктрину через участие в экуменическом движении на общехристи-анском фронте. В то же время ведущие миссиологи говорят о новой миссионерской парадигме непрямого действия, когда христианство будет явлено миру не столько в форме догмы, сколько в единстве и целостности религиозных, культурных, политических, соци-альных измерений, т.е. когда благотворительность, образовательные программы, медицинская помощь и т.д. станут не только средством воцерковления, но и самостоятельной ценностью.

В качестве третьей принципиальной особенности протестан-тизма можно назвать особый способ позиционирования по отношению к остальному миру, на который смотрят «исподлобья» или из осажденной крепости. То есть это правило дис-танции (прямо просится ницшеанское «пафос расстояния»), сознательная отстраненность, внеположенность миру. Такой сектантский изоляционизм свойственен не только религи-озному поведению американца, но и политической, экономической, культурной стратегии (все войны – на чужой территории, в экономике – протекционизм своих рынков и захват чужих, в культуре – консерватизм и экспансия вовне).

В основе такой социальной позиции лежит архаичная мировоз-зренческая дихотомия, способ мышления оппозициями: мы – они, добро – зло, хорошие – плохие и т.д. Хотя такой способ мысли атрибутивен тоталитаризму, он отлично уживается с американской либеральной демократией. Вот и сегодня чуть ли не весь мир представля-ется варварскими землями, спасение и просвещение которых – «бремя американского че-ловека».

Если католическая и православная конфессии претендуют на вселенскость, универсальность, то протестантизм, напротив, всегда был сопряжен с оппо-зицией (национальной, культурной, социальной) по отношению к унифицирующей общ-ности. И несмотря на то, что сегодня он занимает самостоятельную позицию, а в США даже доминирующую (например, все американские президенты, за исключением католика Кеннеди, как известно, были протестантами), взгляд на мир с оппозиционной точки зре-ния, в узкой перспективе и с негативной ценностной нагруженностью не изменился.

И хотя американский протестантизм знал теоретические про-рывы (и не только теоретические, но и за рамки текстуальности – в сферу прямого дейст-вия), в настоящее время возобладали охранительные тенденции. Так, Л. Митрохин, отдавая дань уважения У. Раушенбушу (теория социального евангелизма), М.Л. Кингу (практическое ненасилие против коллективного зла), Р. Нибуру (моральный человек про-тив аморального общества), отводит главную роль в современном протестантизме консер-ватору Б. Грэму. Последний христианству отводит скромную общественно-терапевтическую и нравственно-охранительную роль. Нельзя не согласиться с выводом Л. Митрохина, что в обстановке, когда в обществе установилась стабильная диспозиция сил, когда эффективно действуют общественные программы, подобная проповедь выгля-дит как попытка нейтрализовать радикализм и критицизм, парализовать созидательную активность, добиться спокойствия в обществе ценой сохранения очевидных пороков (Вьетнам, расовая дискриминация, имущественное неравенство и т.д.) [2, с. 352].

В целом американский протестантизм всегда обращен против современности как живой актуальности мира. Пользование благами прогресса не мешает быть консервативным в богословии и церковной практике. Отсюда – беспрецедентный рост консервативных церквей, возрождение богословского фундаментализма, изоляцио-низм в политике, культуре, образовании. Это попытка выстроить защитную стену, опус-тить «железный занавес» и отгородиться ими от вызовов современности. Здесь «революции духа» официальное христианство противопоставляет «глухой консерватизм» (по Эллюлю).

Четвертая особенность – «приватизация религии». Исследовате-ли американской религиозности указывают на «обожествление свободы и демократии», что преобразует протестантизм в «гражданскую религию» [1]. Вообще «расколдовывание» ре-лигиозной картины мира, секуляризация приводит к сакрализации социальных реалий. Как следствие – раскол между общественным и личным, приватизация религии. Либерально-демократический строй отводит религии место личных убеждений («дело совести»), так что личное не должно никоим образом выходить на поверхность общественной жизни. «Много-образие религиозного опыта» (по У. Джеймсу) должно нейтрализовать всякие попытки ма-нифестировать свою веру. Поэтому правомерно говорить не столько об американском протестантизме, сколько о гражданской религии по-американски, в которой конфессиональ-ные особенности теряют свою остроту и даже упоминание о них в обществе других подле-жит запрету. Здесь демократический принцип плюрализма принимает форму религиозного релятивизма.

Анализ основных особенностей религиозного сознания про-тестантского общества позволяет сделать ряд социально-философских заключений.

Во-первых, протестантизм по-американски – это своего рода протестантская махаяна, популярное издание протестантизма, приемлемое для «широ-кого круга читателей», до предела упрощенное и схематизированное. Видимо, для про-тестантизма остается крайне актуальной разработка адекватной социальной доктрины, которая могла бы быть реализована с учетом культурно-исторических особенностей, не размывая при этом свои вероисповедные границы и не вырождаясь в популистскую идеологию.

Во-вторых, пресловутый американский прагматизм представля-ется исторически необходимым на этапе формирования и жизнеутверждения нации. Но затем, доказав свою полезность, он превращается в главный принцип жизни и мысли, отсекая Слово как «сущность, умноженную без надобности». В религиозном сознании это означает дезори-ентацию и инерцию деятельности, лишение ее конечных целей, релятивизацию смысла. То есть общество продолжает действовать и развиваться ex opere operato – в силу самого дейст-вия, «отбраковывая» трансцендентные смыслы и критические оценки. Обновление американ-ского протестантизма возможно на путях радикального реформирования, где ориентирами будут принципы деидеологизации, бескорыстия, свободы, самокритики, адогматизма.

В-третьих, американский протестантизм являет собой христиан-ское сообщество, исторически связанное с европейскими традициями, отчуждение от ко-торых чревато потерей идентичности в постхристианском мире. Актуализация христианского первоединства, преодоление конфессиональной замкнутости и самодоста-точности, переосмысление стереотипов консерватизма и фундаментализма – жизненно важные задачи, без осмысления и реализации которых возникает реальная угроза потери и растворения социальной идентичности среди иных форм религиозности.

ЛИТЕРАТУРА
1. Легойда В. Современная религиозность: феномен гражданской религии США // ЖМП. – 1997. – № 11. – С. 60-71.
2. Митрохин Л. Баптизм: история и современность. – СПб.: РХГИ, 1997. – 476 с.
3. Подберезский И. Маркс или Вебер? // Мирт. – 2003. – № 5. – С. 8-12.
4. Бибихин В. Новый ренессанс. – М.: Наука, 1998. – 496 с.

Стаття присвячена соціально-філософському аналізові феномену американського протестантизму. Роз-глядаються основні його характеристики, серед яких виокремлюються прагматизм, пріоритет зовнішньої діяльності, ізоляціонизм, «приватизація релігії». Обґрунтовано необхідність подолання стереотипів фун-даменталізму, що загрожують втратою соціальної ідентичності у постхристиянському світі.

Article is devoted to investigation of American Protestantism concepts in the context of social, cultural and po-litical influences. The author notes that the new social protestant paradigm should be enriched by another Chris-tian traditions and should be rooted in transcendental religious meanings.

М.Н. Черенков
Донецкий институт железнодорожного транспорта, Украина

05.10.2012 04:03

Комментарии

Оставить комментарий

Ваше имя:		Ваш email (не публикуется):
Текст сообщения::

Новости по теме

Идеи перманентной реформации в евангелическом протестантизме

Поиск по сайту

Популярные новости

Последние статьи