Антирелигия

Православная церковь в общественно-политической ситуации на правобережной Украине в 1760-х гг (взгляды М.А. Максимовича)

Автор на основе анализа научного наследия украинского историка Н.А. Максимовича раскрыл его по-смотри на место и роль православной церкви на Правобережной Украине в общественно-политической ситуации 1760-х гг Показано, что ученый был основателем светского направления исследований по истории церкви.

В первой половине XIX в. история православной церкви в Украине еще только начинала разрабатываться в научной среде. Отдельные ее эпизоды рас-глядалися как в тогдашней российской, так и в украинской историографии. Характерной особенностью научных работ того времени было то, что православная церковь в Украине рассматривается лась лишь в контексте истории Русской православной церкви. Частично этот вопрос занимал и польский историография, которую больше беспокоили общественно-политическое влияние и деятельность церкви на землях Речи Посполитой, чем другие аспекты истории православной церкви. Именно она подняла вопрос, который потом еще десятки лет дискутировался в исторической науке: какую же роль сыграло православное духовенство в событиях на Правобережной Украине 1760-х гг? Под влиянием польской историографии часть украинских исследователей восприятий-ла некоторые ее постулаты. В частности, это касается того, что православная церковь и отдельные ее предста-вителей (например, игумен Мотронинский монастырь М. Значко-Яворский) специально раздували на Правобережье национально-религиозную рознь, были организаторами Колиивщины, исполнителями политического заказа императрицы Екатерины II, при этом в некоторых случаях отвергалась наличие каких-либо социально-экономических и национально-религиозных противоречий. Некоторые из этих «аксиом» перекочевали и в современную украинскую историографию.

В отечественной исторической науке первым выступил с спроста-ем позиций представителей и польской и украинской историографии известный историк, археолог, лингвист, первый ректор Киевского университета Святого Владимира М.О. Максимович (1804 - 1873). По этому поводу из-под его пера вышел ряд работ, в которых рассматривалась ситуация вокруг Колиивщины. Это был один из тех первых случаев в отечественной науке, по которым и замечает современная исследовательница И.И. Колесник: «Украинская историография - это также история сосуществования, конфронтации и эволюции различных типов сознания деятелей украинской исторической науки» [1, с. 34]. Действительно, в 1840-х? Гг в указанном вопросе противостояли в своих идеях Н.А. Максимович и А.А. Скальковский, оба - выпускники Московского университета, но полярные друг другу в оценке события 1768 г. И это при том, что они почти одинаково оценивали предпосылки Колиивщины.

Для А.А. Скальковского это:

- нетерпимость католического польского дворянства;

- проведение антидисидентськои политики польским сеймом;

- противостояние православного населения Речи Посполитой ее внутренней политике в надежде на покровительство России [2, с. 61-62].

М.О. Максимович высказался почти аналогично:

- преследование православной веры еще со времен Сигизмунда III;

- «дух нетерпимости», свойственный униатам и иезуитами [3, с. 627-628].

Но ученый пошел дальше А.А. Скальковского в своих разд-мах. Его выводы были более глубокую научную основу, базировалась на сочетании анализа исторических материалов и патриотических чувств. Он считал, что от событий межконфессионального противостояния никто не выигрывал: «Большая от того была вред для Украины, но не пошла на пользу и Польше» [3, с. 628].

В 1845 г. М.А. Максимович категорически против взглядов А.А. Скальков-ского по гайдаматчины в Украине. Один из вопросов, было подвергнуто ученым жесткой критике, - это роль православного духовенства, в частности игумена Мотронинский монастырь М. Значко-Яворского в развертывании тогдашних событий. М.О. Максимович в своих взглядах исходил из очень простой позиции, которой, по его мнению, и должен руководствоваться любой исследователь: «... но есть и чувство истины, которое подсказывает историку и управляет им в выборе сообщений есть понимание, через которое отделяется истина от вымысла »[4, с. 572].

Однако еще в 1839 г. М.А. Максимович подготовил к печати труд о Колиивщину, которая была опубликована лишь после его смерти, уже в 1875 г. в «Русском Архиве» [3, с. 623-653]. Как известно, он не выдал ее своевременно из-за запрета цензуры [5, с. 82]. Но важ-во, что именно эта задержка позволила исследователю течение следующих шести лет более критично изучить доступный ему материал. Кроме цензуры, официальной власти, Министерства образования и Священного Синода, критически относились к этой работе и некоторые его современники-ученые. В частности, П.А. Кулиш (1819 - 1897), известный писатель, историк и этнограф, в письме от 31 июля 1843 г. к Н.В. Юзефовича (1802 - 1889), члена и позднее председателя археологические графической комиссии, известного своими антиукраинскими и антипольскими взглядами, вы-словив свое отношение: «Михаил Александрович написал о Колиивщине настоящую ерунду, которую я советовал бы ему подвергнуть забвению: я только теперь это увидел. Я сам ду-маю написать о Колиивщине, зря, что Скальковский пишет историю гайдамаков »[6, с. 190].

Сопоставление текстов обеих работ Н.А. Максимовича дает возможность говорить об эволюции взглядов ученого относительно Колиивщины в период с 1839 по 1845 г.г. Но при этом речь не может идти об эволюции его взглядов на общественную и национально-религиозную ситуацию. В этом как раз он придерживался предыдущей линии. Однако ученый кардинально пересмотрел некоторые свои мнения относительно хода событий, уже опираясь на более точный фактографический материал. В работе 1839 г. он опирался, главным образом, на польские документы, польскую литературу и украинские народные предания, а из отечественной научной литературы ему образец были работы М. и Д. Бантыш-Каменских, с последних историк принимал примеры преследования униатами православных.

Работа 1845 была опубликована как рецензия-отзыв на монографию А.А. Скальковского, и в ней он некоторые мысли молодого исследователя называет не иначе как сказкой, поскольку тот, по его мнению, изменил действительность и перемешал ее с вы-мысли "относительно времени, места и всего события» [4, с. 577]. В частности, М.А. Максимович ро-бить резко критические замечания в ту информацию о игумена М. Значко-Яворского, что А.А. Скальковский позаимствовал у В. Кребс, и исправляет искажения относительно епископа Переяславского и Бориспольского Г. Линцевського [4, с. 589-590].

Влияние именно польской историографии творчество А.А. Скальковского вполне очевиден. Он перенял от нее не только фактический и псевдо-фактический материал, но и общую идейную направленность. Например, непосредственное при-чина взрыва народного восстания 1768 г. историк видел в использовании ситуации отдельными личностями в своих собственных интересах: «Все это ... дало повод нескольким ожесточу-ным людям до крупных преступлений »[2, с. 62]. К ним историк в первую очередь отнес М. Значко-Яворского. Он хоть и считал игумена преданным православию, но замечал, что «действия его очевидно не сопровождались разумной осторожностью, из-за чего тот и преследовался униатами» [2, с. 68-69]. Как считал тогда историк, именно тюремное заключение М. Значко-Яворского привело к тому, что он «загорелся уже не упорством, а истинным фанатизмом и поклялся отомстить преследователям своим и православие» [2, с. 69]. Кроме этого, в работе А.А. Скальковского присутствуют и чисто фантастические эпизоды, связанные с поездкой игумена Запорожской Сечи, обстоятельствами его «смерти» от польского карательного отряда и т. д., исследователь позаимствовал из польской литературы. Собственно тогда ученый считал, несмотря на свои высказанные замечания о предпосылках взрыва 1768 г., что именно М. Значко-Яворский был непосредственным виновником и причиной Колиивщины: «Под его влиянием по-гибло столько невинных жертв, и в Запорожье, которому он хотел мстить, легла вечная пятно бесславия, записана даже на многих страницах польских и русских историй »[2, с. 125-126].

Следует обязательно отметить, что и М.О. Максимович в первой своей работе не смог избежать некоторых ошибок (как и А.А. Скальковский, под влиянием тогдашней польской историографии). В частности, это касается переговоров М. Значко-Яворского с Максимом Железняком, благословение им самого восстания: «Железняк поклонился Мельхиседек и монастырю:" Благослови же, Господи! "Сказал крестясь, и молча повел свое войско по Жаботинский пути» [3, с. 634]. Но историк все же пытался разобраться и написать научную работу, в которой бы были освещены реальные события. Поэтому в дальнейшем он планировал написать статью, посвященную М. Значко-Яворскому, но свою работу так и не закончил. Розыск материалов о игумена, очевидно, занял у него много времени: «... о котором удалось наконец дошука-ваться мне 1854 г. в Петропавловском Глуховском монастыре, где он долго был архимандритом и там умер» [7, ??с. 344-345].

Значительно позже, уже в 1880-х гг, А.А. Скальковский частичного во отказался от тех своих взглядов, которые высказывал в 1840-х гг Так, он продолжал придерживаться своего предыдущего отношение к гайдамацкого движения в целом, но уже не отвергал присутствия в этом явлении политического элемента и «религиозно-национальной розни», что «родилась в украинском населении отношении польского панства значительно раньше»; вместе с тем, как ранее, он отмечал существовании в украинском обществе на Правобережье низких инстинктов: хищничества, мести, произвол, бродяжниц-тва, склонности к грабежу и разбоя [8 , с. 277-278]. Но даже частичное изменение в погл-дах ученого на события времен гайдамаков нашла одобрительный отклик среди других историков. Так, И. Каманин, рецензируя третье издание его монографии по истории Новой Сечи, отмечает: «Особенно виновным он чувствует себя перед славной памятью ревнивого побор-ника православия, мотронинского игумена Мелхиседека Значко-Яворского, которого он характеризовал ранее на основе односторонних клеветнических показаний очевидцев-поляков ... »[9, с. 795]. В то же время историк с сожалением констатировал, что А.А. Скальковский в другом оставил свои взгляды практически неизменными, несмотря на существование уже ряда работ, среди которых выделяются работы В. Антоновича, М. Костомарова [10, с. 733-734].

касается взглядов Н.А. Максимовича, то они оказали значительное влияние на украинскую историческую науку во всех поколениях. И до настоящего времени его работы пользуются спросом среди исследователей, о чем свидетельствует их переиздание в последнее время и использование материалов ученого во многих научных работах историков. Однако и во-ны должны подвергаться критическому рассмотрению, особенно с точки зрения методологии, в свете вновь документальных материалов. Но именно этого пока что не наблюдается в современной украинской историографии, в отличие от украинской советской историографии. Так, известный историк М.И. Марченко, хотя и считал, что М.А. Максимович «преувеличивал роль церковно-религиозного фактора» в Колиивщины, но все же отмечал прогрессивности взглядов ученого, которые были «более передового по сравнению с его современниками ... например, в сравнении со взглядами П. Кулиша »[11, с. 240]. С этим мнением трудно не согласиться. Однако наблюдается, что в некоторых современных публикациях авторы слишком доверяют авторитету Н.А. Максимовича и поэтому иногда слепо калькируют его информацию и выводы.

Советская историография в целом негативно воспринимала оценку М.О. Максимовичем религиозного фактора в Колиивщины. Кроме того, постоянно подчеркиваю-валося на преувеличении ученым этого фактора, он еще и обвинялся в «религиозных пе-режитках», «классовой и национальной ограниченности» [12, с. 59]. Несправедливо и обвинения В. Данилова, высказанное еще в 1926 г.: «... его общественно-политическая идеология была проникнута официальным направлением в духе уваровской формулы» [13, с. 22]. Современный же историк П.Г. Марков считает, что концепция Н.А. Максимовича, наоборот, расходилась с официальной идеологией [5 с. 82]. Именно поэтому у него и возникли проблемы с цензурой. А историк Л.Г. Мельник настаивает на народническом мировоззрении исследователя, причем подчеркивает его эволюции в 1850 - 1860 годов в сравнении с 1820 - 1840 гг [14, с. 18-19].

В украинской зарубежной историографии П. Мирчук воспринял религиозный фактор в М.О. Максимовича как вполне справедливое мнение. Он считал, что и кем способом ученый выражал протест «против причеплювання Колиивщины пятна рас-бишацтва» [15, с. 20].

Только М.И. Марченко пытался объяснить акцентирование внима-ния историка на церковно-религиозных предпосылках восстания: во-первых, социально-классовые мотивы «выпали из внимания Максимовича главным образом потому, что острие его исторических трудов было направлено на разоблачение экспансионистских концепций польс-ко-шляхетских историков и захватнических политических устремлений по Украине поль-ского дворянства »[11, с. 221], во-вторых, «Максимович принял такой взгляд (преувеличение роли религиозных мотивов. - В.Л.) от народной традиции, из народных преданий» [11, с. 240].

По нашему мнению, советская историография допускала ошибку, рассматривая научные произведения о Колиивщине отдельно от других. Это и привело к мысли, что в них он ставил прежде всего на первый план только религиозный фактор. Но, пожалуй, стоит все же взгляды Н.А. Максимовича рассматривать в комплексе, согласно его мировоззрения. Л.Г. Мельник, например, отмечает, что «народные восстания ХV?? ст. историк рассматривал как продолжение казацких движений »[14, с. 26]. В 1927 г. П. Клепацький, исследуя научное наследие ученого, отметил, что тот в полемике с польским историком А.? Грабовским (1792 - 1868) акцентировал свое внимание на «социально-экономических и религиозно-национальных отношениях того времени на Украине: польские господа и иезуиты здесь были за главных вину-ватке »[16, с. 83]. Также П. Марков заметил, что «в черновом варианте" Известия в гайдамаках "автор пытался глубже анализировать политические и экономические мотивы восстаний-ния» [17, с. 221]. Следовательно, есть основания пересмотреть старые и однозначные постулаты в историографии относительно выдвижения М.О. Максимовичем на первый план среди причин Колиивщины религиозного фактора. Поскольку историк не оставил по себе единого монографического исследования по истории Украины, то, очевидно, все его произведения необходимо воспринимать как единый научный комплекс.

В дополнение к этому хотелось бы обратить внимание еще и на то об-обстоятельство, что в середине XIX в. М.О. Максимович не мог высказывать открыто все те свои мысли, он действительно испытывал. Достаточно вспомнить хотя бы историю с запретом цензуры дру-ковать его труд о Колиивщине. Но есть еще и другое, более красноречивое свидетельство частного характера. В письме известного украинского церковного деятеля и историка П.Г. Лебединцева (1819 - 1896) от 10 июля 1865 г. он высказал вообще «еретическую» и антигосударственную на то время мысль: «А хотелось бы сказать, что можно бы, кажется, уже снять анафемське поминовения в Киеве с того, чьи памяти" лотков столько в Киеве - и Лаврская каменная ограда, и Никольский со-бор, и Братская Богоявленская церковь и кто золотил свой счет и верхом бывшей лаврской большой церкви, сгорели от громового удара; чьим старанием восстановлена ??древняя епархия пере-яславська и поставлен там Вознесенский собор и др.. и проч. ». И далее с сожалением историк отмечает, что не может высказать свое мнение публично: «Вы первый выбросили бы ее ... как бурьянину »[18, с. 393-394]. Понятно, что здесь речь идет о гетмане Иване Мазепе. В ответ 11 октября П.Г. Лебединцев написал: «О снятии клятвы с Мазепы опасно и заводить речь ...» [18, с. 398]. Из этого следует, что, изучая взгляды Н.А. Максимовича, обязательно необходимо учитывать и те обстоятельства, в которых они родились и были выс-ленные.

Следует отметить ряд размышлений Н.А. Максимовича, которые отличали его работу 1839 от других современных ему исследований, свидетельствующие о нестандартности его подхода к оценке события 1768 г. (Но то, что можно считать прогрессом для исторической мысли XIX? Ст., Не следует однозначно воспринимать уже для начала XXI вв.) В определенной степени он оправдывает в них Речь Посполитую как государство: «Но что могла сделать Польша для дисы-тов своих, когда она охвачена постоянными мижцарствуваннямы, многочисленными партиями и конфедерациями, не в состоянии была решить и сама с собой?" [3, с. 628]. Так, ученый разграничивал государство с политикой, в частности с национально-религиозной, в отношении украинского населения. По его мнению, на 1768 веротерпимость была настолько чужда по-лякам, что против сеймовой постановления 1 марта о свободе вероисповедания образовалась Барская конфедерация, которая и стала непосредственным поводом к активизации антипра-вославнои деятельности греко-католического духовенства и восстания [3, с . 628-629]. Но из всех этих размышлений следует, что М.А. Максимович не совсем понимал тот факт, что государство и политика были тесно взаимосвязаны и неразрывны. В любом случае политические действия тех или иных группировок в Речи Посполитой лишь отражением по-щего состояния самого государства. Вместе с тем И. Марченко считает заслугой ученого то, что он «указал на место диссидентского вопрос в Польше ХV?? Ст.» [11, с. 242].

Необходимо также отметить публикацию М.А.

ЛИТЕРАТУРА - № 2. - № 4. - № 5. - 2004.

В.В. Ластовский
Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко, Украина

16.10.2012 05:58

Комментарии

Оставить комментарий

Ваше имя:		Ваш email (не публикуется):
Текст сообщения::

Новости по теме

Рецензия на монографию З.Г. Лихолобовои «Тоталитарный режим и политические репрессии в Украине во второй половине 1930-х годов (преимущественно на материалах Донецкого региона)»
Взгляды В. Липинского на роль религии и церкви в национальном государственном
Рабочие чсудии в Украине: прошлое и источники развития
Письмо Н.А. Максимовича к М.И. Надеждина
Обзор источников и историографии в изучении оппозиционного движения в Украине (вторая половина 1950-х - середина 1980-х годов)
Ликвидация общинного землепользования в Украине (1906 - 1917 гг)
Украинская Лютеранская Церковь как феномен украинской духовной жизни
Развитие сельского хозяйства ливобеоежнои Украине конце XIX - начале хх вв.: Историография проблемы
Православная церковь в системе политики государственной власти на территории восточной Украины в 20-х гг.: Анализ литературного и источниковой базы исследования
Украинская автокефальная православная церковь в 20-х гг. хх в.: Историография

Поиск по сайту

Популярные новости

Последние статьи