Антирелигия

Казачество в контексте психологии Фронтира

ерриторию, где располагались запорожцы, с точностью определить сложно. С достоверностью можно сказать лишь о том, где располагались некоторые сечи. Единственное, что можно считать достоверным, это незаселённость этих районов. Запорожские казаки занимали огромное пространство степей, прилегающих к обоим берегам Днепра и его притоков.

Таким образом, эти земли можно отнести к порубежью между русскими границами и татарами. Американские историки называют подобную зону фронтиром – т.е. «рубеж», «граница». Историк Ф. Тернер, введший в науку само это понятие, называет его точкой, где встречаются дикость и цивилизация.

Но фронтир – это не граница между определёнными тер-риториями, а скорее «зона особых социальных условий» [1, c. 77], «воспитатель» нации.

Фронтир можно назвать местом, где большинство населяв-ших его людей надеются на обретение свободы, свободы от государства и его законов, от религиозных и политических прес-ледований и, в некоторых случаях, от собственного прошлого.

Нередко территория фронтира заманивала иллюзорностью полного отсутствия ограничений, где человек сам себе хозяин. «Фронтирцы» чаще всего представляли собой далеко не «сливки общества», и полное отсутствие закона в такой ситуации ни к чему бы ни привело. Существует мнение, что эти люди из-за своего происхождения обладали редкостным распущенным нравом, так как социальный класс и происхождение у каждого были свои, то и моральные принципы чаще всего не соответствовали общепринятым. Пожалуй, это одно из главных отличий «фронтирцев» американского Запада и новоосвоенной Сибири от «казачьей вольницы».

Не упомянуть «тёмные стороны характера запорож-цев» [2, с. 574] нельзя, но «проще всего увидеть в Запорожье анти-государственное, криминогенное начало, социального паразита.., внутренние причины создания Войска никак при этом не прояс-няются» [3, с. 113].

Именно во внутренних порядках и лежит кардинальное отличие. «В основе порядков запорожского «умоположения» лежала община, громада, мир, товариство. Это товариство представляло собой такое же «народоправство» на юге России, но только в более широкой степени развития, какое представляло собой «народо-правство» в Пскове, Новгороде, на севере Руси…» [2, с. 149].

Хорошая организованность, достаточный уровень право-судия и устроенный административный аппарат – всё это явилось вторичными признаками единой, всеохватывающей идеи фронтирцев Запорожья – православной веры и любви к свободе.

«Назвавшись «товариществом», запорожцы подчёркивали благородство своего звания… Подобно рыцарским католическим орденам, низовое казачество было связано тройными узами общины (societas), веры (religio), и призвания (vocatio)» [3, с. 113].

Именно эти факторы не превратили запорожцев в «крутых ковбоев» и «медведей-сибиряков», которые руководствовались, главным образом, целью наживы и за неё готовы были лишить жизни или предать.

Волошина И.А.
Луганский государственный педагогический университет им. Тараса Шевченко

08.08.2012 19:06

Комментарии

Оставить комментарий

Ваше имя:		Ваш email (не публикуется):
Текст сообщения::

Новости по теме

Философско-религиоведческие измерения западноевропейской психологии религии (конец XIX - начало хх ст.)
Структурно-феноменологический анализ мистики в контексте религиозной антропологии
Библейские мотивы в контексте западноевропейского искусства XVII века
Аппарат уполномоченного совета по делам РПЦ: деятельность в контексте государственно-церковной политики  советского государства в донецком регионе  (Вторая половина 40-х - первая половина 50-х гг.)
Проблема сущности и существования человека в контексте Эротической доктрины Платона
Проблема диверсификации методов обучения в контексте участия Украины в Болонском процессе
Духовная музыка в контексте художественной свитоглядности прстмодерну
"Религиозный" и "моральный" диалог в контексте концепцфи М. Бубера и М. Бахтина
Казачество как государственно сила
Базовые понятия молодежной субкультуры в контексте воспитательного пространства вуза

Поиск по сайту

Популярные новости

Последние статьи